пятница, 13 ноября 2015 г.

Моя работа

Мастер по надгробным памятникам Юрий Сорочинский: «Моя работа стала толчком для переоценки ценностей»

У Юрия Сорочинского необычная и редкая профессия, накладывающая свой отпечаток на взгляды и мировоззрение ее обладателя. Он занимается памятниками уже 27 лет и ни разу не пожалел, что выбрал именно это занятие, ставшее любимым и научившее философски смотреть на мир. О своей работе, увлечения и конкурентах Юрий Борисович рассказывает читателям «Делового».
— Юрий Борисович, расскажите, пожалуйста, как и почему Вы решили заняться изготовлением надгробных памятников?
— В 1989 году у меня была своя большая столярная мастерская, я любил все делать сам, даже станки сам делал. Это было время первых кооперативов. Именно тогда я впервые случайно попал в мастерскую по изготовлению надгробных памятников, и у меня сразу появилось желание освоить еще одну профессию — мастера по памятникам. Хотя работа эта очень тяжелая, мне всегда нравилось созидать что-то своими силами и видеть плоды собственного труда. За двадцать лет работы в мастерской мне даже трудно сказать, сколько памятников я сделал своими руками, сосчитать невозможно. По моим стопам пошли сыновья, и сегодня я обучаю их этому ремеслу и передаю им свои секреты.
— Из какого материала чаще всего делают памятники?
— На памятники, как и на все остальное в жизни есть мода, и эта мода постепенно меняется. Изменяется материал, из которого делаются памятники, изменяется дизайн. Мне приходилось бывать в разных регионах Украины, чтобы изучать и перенимать опыт своих коллег. Раньше, в 90-х годах наиболее распространенным материалом была мраморная крошка, так как гранит раньше было очень трудно достать. В последнее время население все больше отдает предпочтение черным памятникам из гранита, что объясняется долговечностью этого материала, и говорит о том, что, все же, благосостояние большинства бердянцев улучшается. Но каждый такой памятник требует от мастера большой ответственности и не одного дня кропотливого труда вместе с мобилизацией всего своего опыта и фантазии. Сегодня работа мастера по гранитным памятникам во многом заключается в их художественном оформлении. И мне, и моим сыновьям для этого пришлось осваивать азы художественных навыков. Я работаю в своей собственной мастерской, расположенной в маленьком дворике на ул.Свободы.
— Из чего делались старые надгробные памятники прошлого и позапрошлого веков?
— Тогда памятники делали из крымского мрамора. На некоторых памятниках сохранились надписи, что они изготовлены в мастерской в Керчи, на многих сохранились даже фамилии мастеров. Тогда это было очень дорого, не было электричества, это был тяжелый труд.
— А сколько сегодня стоит надгробный памятник?
— Из мраморной крошки — около 900 грн., а из гранита — 2-7 тысячи грн. Больше всего ценится не сам материал, а художественная обработка. И сегодня в Бердянске не так много настоящих мастеров, которые работают как художники по камню, человек пять-шесть, не больше. И каждый из них имеет свои секреты, которые ревностно хранит.
— А какими инструментами работаете?
— Это тоже можно считать профессиональным секретом. В основном, это специальные спицы из особо твердого сплава, которые очень трудно достать, мы привозим их из Москвы. Но даже там они являются дефицитом. Применение и внедрение современных компьютерных технологий, применяемых в художественном оформлении надгробных памятников, позволило добиться выполнения работ высокого качества.
— Вам нравится Ваша работа?
— Я считаю, что мне очень повезло в этом смысле. Для меня понятия «любимая работа» и «хобби» являются одним целым. Кроме того, я очень интересуюсь историей своего края, что вплотную связано с моей профессиональной деятельностью, мне нравится вносить свой вклад в сохранение истории. На нашем старом кладбище есть много старинных памятников, которые являются уникальной частицей истории, и находятся в плачевном состоянии. По мере сил я стараюсь что-то изменить. Мне пришлось приложить немало усилий к восстановлению разрушенного вандалами на старом кладбище памятника первому генеральному директору БПО по жаткам Богуславскому. Под руководством КП «Ритуал» вместе с другими предпринимателями я принимал участие в восстановлении ряда исторических памятников на старом кладбище к 180-летию города. В частности, красивейший памятник почетному гражданину Бердянска Летягину, который был так запущен, что его пришлось выкапывать из-под земли. Также памятник инспектору образования Серно-Соловьеву и другие памятники. В этом году вместе с предпринимателями моей профессии мы планируем продолжить эту традицию и реконструировать несколько старых исторических памятников на кладбище. Я изготовил и подарил Преславскому интернату для детей-инвалидов памятник в виде большого креста. Его установили на недавно найденном поисковым отрядом «Поиск» захоронении и месте гибели от рук немецких оккупантов учащихся и преподавателей этого интерната в 1941 году (там погибло 155 человек). В настоящее время по поручению клуба «Шурави» и руководства машиностроительного колледжа я работаю над сооружением памятника погибшим воинам-афганцам, выпускникам колледжа. Один из них, Михаил Литвинов был моим одногруппником и товарищем. Этот памятник планируется установить во дворе машиностроительного колледжа.
— Вас не угнетает тот факт, что Ваша работа связана со смертью, с человеческим горем?
— Конечно же, 27 лет частого пребывания на кладбищах не могут не изменить характер человека, его мировосприятие. Моя работа стала толчком для переоценки ценностей. Я стал больше ценить жизнь, ценить близких, человеческое общение. По-моему, я стал добрее и терпимее ко всему живому. А на старых кладбищах я даже люблю бывать, гулять там, ведь памятники на кладбищах это живая история, в отличие от старинных зданий, памятник как поставили 150 лет назад, так он и стоит по сей день, и на кладбище историю можно буквально потрогать рукой.
— Какие у Вас отношения с конкурентами?
— Я благодарен своим конкурентам за то, что они есть и не дают мне расслабиться, помогают приспосабливаться и совершенствоваться. И вообще, к своим конкурентам, к людям своей профессии я отношусь с большим уважением, и понимаю, что сейчас им, как и другим предпринимателям в нашей стране, приходится нелегко.
— В «Кладбищенских историях» Акунина рассказывается о том, что на знаменитых кладбищах Европы по символике на могильном памятнике можно узнать, кто в ней похоронен. На памятнике безвременно ушедшей девушки изображается цветок, на могиле пожилого человека сноп пшеницы. А у нас практикуется что-то подобное?
— Такого у нас нет. Раньше, когда я только начинал работать, во времена Советского Союза все звездочки ставили, а за последние лет десять ни одной звездочки, все ставят кресты. Но тут тоже надо знать нюансы, отличие православного креста от католического, например. Нельзя так же полностью закрывать могилу, нужно оставлять отверстие, чтобы могила сообщалась с Небом. Нельзя, чтобы крест располагался ниже фотографии. В селах, где есть реки, кладбище всегда располагается по обе стороны реки, потому что есть поверье, что покойника нельзя переносить через реку, его нужно хоронить на том же берегу, где он умер.
— А Вы не думали, какой памятник Вы поставили бы для себя?
— Я все чаще над этим задумываюсь, но пока не готов ответить на этот вопрос. Не главное какой памятник тебе поставят после смерти, а главное какой след добрых дел ты оставишь на этом свете после себя.
Досье Делового //
Юрий Сорочинский родился 29 мая 1960 года в Бердянске. Окончил ООШ №5, Бердянский машиностроительный техникум, Ростовский машиностроительный институт. Работал на заводе «Южгидромаш», Первомайском заводе. В 1989 году занялся бизнесом. Имеет награды от руководства города и православной церкви.

Комментариев нет:

Отправить комментарий